Glory in Defeat

 

 

 
         

 

   

 

МЕМУАРЫ

 

 

МАЙОР БРАЙАН УРКУАРТ

разведывательный отдел

штаб 1-го воздушно-десантного корпуса

 

 

Отрывок из беседы Гарри Крейслера и сэра Брайана Уркуарта, состоявшейся 19 марта 1996 года в рамках ряда «Исторических встреч», проводимых в Институте международных отношений в Беркли.

 

- Добро пожаловать на нашу традиционную беседу. Я - Гарри Крейслер. Сегодня у нас в гостях выдающийся политик сэр Брайан Уркуарт, бывший заместитель Генерального секретаря Организации Объединенных Наций. На время весеннего семестра 1996 года сэр Брайан читает лекции в кампусе нашего Института...

...В вашей биографии есть несколько событий, которые можно назвать действительно неординарными. Я думаю, что мы могли бы поговорить немного о них и узнать ваше мнение об этих вехах вашей биографии.

Я знаю, что вы некоторое время были парашютистом, но потом получили серьезную травму во время прыжка. Это верно?

 

- Да, это так. Мой парашют отказал. Не желаю никому из моих нынешних учеников такого личного опыта.

 

- Вы долгое время провели в армейском госпитале?

 

- Да. Я провалялся в госпитале около шести месяцев, прежде чем снова смог встать на ноги.

 

- А потом вам довелось стать офицером разведки и сыграть важную роль в трагическом сражении в Арнеме, которое изображено в фильме «Слишком далекий мост». Расскажите нам немного об этом.

 

- Это был самый сложный период моей жизни. Я был старшим офицером разведки британского десантного корпуса, в который входили подразделения парашютистов и планерной пехоты. Я попал в штабные офицеры после своей ужасной травмы. Я просто не мог больше совершать прыжки и участвовать в боях. Битва за Арнем была частью массированной воздушно-десантной операции «Маркет-Гарден». Я полагаю, с тех пор еще никогда и нигде в небо не поднималось одновременно столько самолетов. Это одна из тех гигантских операций, что были вызваны к жизни растущими амбициями генералов в конце войны. Вина за неудачный исход операции, как я могу с сожалением констатировать, лежит во многом на британском фельдмаршале Монтгомери, который был инициатором этого действия.

 

-Это происходило уже после высадки в Нормандии?

 

-Совершенно верно. Войска союзников уже взяли Париж и Брюссель. Был сентябрь 1944 года, зима неумолимо приближалась. Монтгомери хотел одним удачным ударом закончить войну до наступления холодов и распутицы. Не думаю, что кто-нибудь, кроме него, серьезно верил в успех такой акции; и уж в особенности генерал Эйзенхауэр и его штаб. Но Монтгомери был видным командиром союзников и умел настоять на своем, даже когда все были против него. Он снова и снова предлагал свой план до тех пор, пока с ним не согласились.

В основе его плана лежала высадка крупных десантных сил для захвата трех больших мостов в дельте Рейна в Голландии. Благодаря этому крупные силы союзников получили бы возможность выйти к границам Германии там, где немецкая оборона казалась минимальной. В десантной операции были задействованы три дивизии - одна британская и две американских, а также практически все силы транспортной авиации союзников. Однако план Монтгомери практически лишал снабжения войска генерала Паттона, которые наступали на юге. Только один порт - Шербур - осуществлял прием кораблей для поставки грузов снабжения союзных войск. Он находился на многие десятки миль к западу, на побережье Франции, и союзники не имели возможности перевозить столько грузов, чтобы обеспечить снабжение сразу двух наступательных операций одновременно. Войска Паттона остановились в тот момент, когда противодействие немцев на их направлении было ничтожным. Это, как мне кажется, было большой ошибкой.

Предпочтение было отдано очень опасной десантной операции. Я, как старший офицер разведки, должен был оценить вероятную силу противника в зоне высадки, а также внести рекомендации, как десантники должны действовать, чтобы операция прошла успешно. Британские парашютисты должны были захватить третий по счету и самый дальний мост. То есть, их судьба серьезно зависела от того, будут ли захвачены мосты в других секторах. Я встревожился, когда получил сведения о том, что в окрестностях Арнема размещены две танковые дивизии войск СС - 9-я и 10-я. Они были сильно потрепаны в боях в Нормандии и находились в Арнеме на отдыхе. Солдаты СС традиционно были лучшими и наиболее фанатично настроенными солдатами немецкой армии. Кроме того, немцы располагали танками, а парашютисты в то время не имели достаточно тяжелого вооружения, чтобы адекватно бороться с тяжелой бронетехникой. В их распоряжении были только джипы и доставляемые планерами легкие орудия. Но и эти орудия имели ограниченный запас боеприпасов. Парашютистам нечего было противопоставить немецким танкам.

Меня изумляло общее настроение высокопоставленных штабных офицеров, которые не желали реагировать на мои предупреждения. Они с удовольствием говорили про Рождество в Берлине и ни о чем другом слышать не желали. Кто-то заявил, что надо прихватить с собой клюшки для гольфа, потому что это наступление будет последним. Все, казалось, забыли, что немецкая армия даже в самых ужасных условиях настроена бороться до конца, что это не армия поражения. А британским парашютистам, кроме того, придется иметь дело не просто с вермахтом, а с войсками СС.

Я пытался возражать им, изменить их точку зрения. Я пытался показать им, что продвижение танковой колонны от канала Альберта до Арнема по дороге, которую легко блокировать, чревато осложнениями. Смогут ли английские танки прийти вовремя на выручку парашютистам? Голландия словно создана для упорной обороны. На ее узких дорогах немцам достаточно поджечь головной танк, чтобы остановить всю колонну. Вместе с тем твердое покрытие большинства дорог позволит немцам быстро доставлять подкрепление к местам боев. Мои попытки убедить их не дали никакого результата. Меня называли перевозбужденным, истеричным, и в конце концов отослали подальше. Как мне кажется, это случилось после моего почти пророческого замечания, сделанного в ответ на реплику генерал-полковника Браунинга. Генерал уверенно заявил принцу Нидерландов Бернарду, что союзная армия совершить бросок на север по «ковру», постеленному десантниками. Я спросил у нашего начальника штаба: «Интересно, из каких десантников будет этот ковер - из живых или из мертвых?» Это было последней каплей, и меня отправили в отпуск. Я спросил, не могу ли я остаться в дивизии обычным строевым офицером, но получил ответ, что любая моя задержка будет расценена, как невыполнение приказа, и мне грозит военно-полевой суд. Поскольку я и так сказал все, что думал, я подчинился.

Операция практически с первого дня пошла не так, как планировалось. Я тогда сделал для себя очень важный вывод из всего, что произошло со мной. Я понял, что все те генералы, великие командующие и политики, которыми мы восхищались во время войны, на самом деле ничем не отличаются от нас. Они так же честолюбивы, и так же не наделены даром предвидения. И ошибаются они ничуть не меньше, чем обычные люди. Прежде я полагал, что это своего рода особый вид сверхлюдей, которые ответственны за каждое свое слов и каждый поступок. Сражение за Арнем открыло мне глаза и и с тех пор я никогда больше не доверял внешнему блеску и очарованию важных персон и политических лидеров и оценивал их поступки, учитывая их тщеславие и огромные амбиции. Я думаю, это мое решение было зрелым, и я заслужил право так считать...

 

 

Источник

 

Интервью размещено на сайте Института международных отношений в Беркли

На русском языке публикуется впервые.

a перевод с английского Е. Хитряка.

 

 

Главная страница

Мемуары

 

Найти:

на сайте везде

 

 

 

 

5Вверх5

 

         
  Copyright © 2004 Glory in Defeat. All rights reserved.
Evgeny Khitryak & Vadim Ninov