Glory in Defeat

 

 

 
         

 

   

 

МЕМУАРЫ

 

 

РЯДОВОЙ ДЖОЗЕФ УОТТС-МЛАДШИЙ

2 батальон
504 парашютно-пехотный полк
82 вдд

 

 

Я был назначен в роту F 504-го парашютно-пехотного батальона в начале африканской кампании и оставался в ней до самого конца войны. В пятницу, 15 сентября 1944 года, мы погрузились в автобусы и грузовики и выехали в отведенный для нас лагерь на одном из английских аэродромов. Мне тогда был 21 год. За последние несколько недель мы уже дважды выезжали на аэродром, но всякий раз операцию отменяли, потому что сухопутные американские части занимали назначенные нам для высадки зоны без нашего участия. Так что бездельничать внутри больших металлических ангаров, упаковывать предметы снабжения и грузить их в С-47 стало для нас обычным делом.

 

Воскресенье, 17 сентября 1944 года

После мрачной, дождливой английской субботы воскресенье выдалось ясным и солнечным. Мы были готовы. Нас проинструктировали и показали аэрофотоснимки, сделанные этим утром. Задачей нашего батальона было захватить и удерживать мост через реку Маас у города Граве в Голландии.  2-ой  батальон решено было высаживать частями - рота E десантировалась к югу от моста, остальная часть батальона (в том числе и я)  -  в то же самое время, но на северном берегу реки.

Мы очень волновались в связи с предстоящей высадкой, потому что не участвовали в операции в Нормандии. Вместе с тем мы были рады, что идем в бой. Нам предстояло высаживаться днем, что было очень необычно. До этого мы совершали боевые прыжки только ночью. На прошлой операции дивизия столкнулась с сильным зенитным противодействием, в то время как во время высадки в Италии и на Сицилии зенитный огонь был незначительным. Мы понятия не имели, чего ждать от немецких зенитчиком при высадке в светлое время суток. Зато мы знали, что на нашей стороне абсолютное превосходство в воздухе, о чем раньше можно было только мечтать. Вот такие мысли вертелись у нас в головах, но больше всего нас беспокоило название нашей цели: GRAVE - МОГИЛА. Мы успокаивали себя тем, что план высадки тщательно продуман, и если и полк и наш батальон будут следовать ему, то все мы останемся в живых.

Нам выдали специальный комплект для бегства из плена, небольшую сумму в голландских гульденах, надувные спасательные пояса и противогазы. К слову, наличие у нас противогазов тщательно контролировалось, каждый из нас обязан был взять в полет свой противогаз. В машине мы выкрикивали номер нашего транспортного самолета, и водитель высаживал нас прямо возле него.

Нам не пришлось долго ждать, очень скоро мы уже летели над Ла-Маншем и устьем Шельды. Мы сняли с себя надувные пояса и противогазы и либо затолкали их под сиденья, либо попросту выбросили в открытый люк. Наши С-47 были окружены американскими и британскими истребителями. Я видел через иллюминатор, как один «мустанг» P-51  погнался за мотоциклом, который мчался по дамбе. Когда мы приблизились к Граве, эскорт истребителей ушел вверх и в сторону. Я помню, что смотрел вниз, на наши цели - мост через реку Маас и город Граве, медленно проплывавшие с правого борта самолета, когда загорелась зеленая лампа - это означало, что самолет достиг заданной высоты (от 600 до 800 футов над землей) и нам пора прыгать. Было около полудня.

Мой парашют благополучно раскрылся. Когда я проверял купол, я видел, что наши С-47 все еще летели на северо-восток, в Германию, а за ними, аж до немецкого городка Вилер, как я позже узнал, продолжали раскрываться парашюты. Потом самолеты резко повернули налево и отправились назад, в Англию. А я - ба-бах - рухнул на землю. Со стороны моста доносились звуки выстрелов из винтовок и автоматов. Я увидел, что в небе, возле пролетавших С-47 видны разрывы зенитных снарядов, но их, слава богу, было немного. Зенитки били с немецкой территории, в районе нашей зоны высадки никакой зенитной артиллерии не было.

Освобождаясь от парашюта, я оглядывался по сторонам, высматривая фрицев и отыскивая других солдат моей роты. Я увидел как два С-47, сбитые зенитным огнем, беспорядочно вращаясь, падали на землю. Позади одного из них раскрылось несколько парашютов -  пилоты успели покинуть гибнущую машину. Как мне показалось, они приземлились внутри сектора, захваченного парашютистами 82-й дивизии. Между тем, мы собрались вместе и двинулись вдоль проложенной по дамбе дороги на юго-восток, чтобы захватить северный край моста через Маас.

Рота Е, которая летела в следующей группе самолетов, была высажена одновременно с нами на южном берегу реки, примерно в 500 ярдах к юго-западу от моста. Предполагалось, что мы атакуем мост одновременно с обеих сторон. Когда мы подошли к мосту на расстояние около мили, мы увидели башню ПВО, оборудованную на нашей стороне реки. Ее зенитка молчала. Подойдя еще ближе, наша рота прошла мимо роты D, которая собиралась выдвигаться на западную сторону шоссе, ведущего прямо на мост. Насколько я помню, мы шли по асфальтовой дороге мимо нескольких ферм, местные жители приветствовали нас, махали, кричали по-английски «Добро пожаловать!». А одна девушка лет 16 или 18 задрала подол, чтобы продемонстрировать нам свою нижнюю юбку, сшитую из парашютного шелка. Я могу только гадать, где и как она раздобыла его.

Голландцы, однако, не подходили близко к нам. Объяснить это очень просто. У нас в руках было оружие, они не могли с уверенностью сказать, в каком мы настроении и как будут дальше развиваться события. Что-то подобное мы уже наблюдали и раньше, в Италии, когда мы занимали город, из которого только что ушли немецкие войска. Население не торопилось приветствовать нас, пока не получало подтверждения, что мы пришли надолго и им больше ничего не грозит. Так и в Голландии, когда мы захватили мост и окрестности города, местные жители стали гораздо дружелюбнее. 

Когда мы подошли к мосту примерно на двести метров, по нам открыли огонь с позиции, расположенной прямо у въезда на мост. Мы слышали, что стреляют минометы, но возле нас не упало ни одной мины. Однако огонь из стрелкового оружия все усиливался. Мы слышали грохот выстрелов и свист пролетающих над нашими головами пуль, но никто из наших не пострадал. Все немецкие пули летели слишком высоко, так что, вероятно, целью были и не мы, а кто-то другой, позади нас.

В 200 ярдах ниже по течению реки стояло кирпичное здание насосной станции, которое все стали называть «Водяной дом». Мы видели, как время от времени немцы вбегали внутрь здания или выбегали наружу. Идущее с юга, от города Граве, шоссе сначала делало резкий поворот на запад, перед самым мостом оно поворачивало на север, выходило на мост перпендикулярно реке, затем на другом берегу, пройдя примерно 100 футов прямо, снова поворачивало на запад и примерно с полмили шло параллельно реке. Дальше шоссе делало поворот на север, в сторону Неймегена. Вероятнее всего, раньше, до того, как мост был построен, где-то здесь располагалась паромная переправа.

Маршрут нашей роты проходил по шоссе, и если бы мы следовали ему, то обязательно попали бы под огонь немцев. Поэтому мы свернули в сторону от дороги и пошли под прикрытием деревьев, росших вдоль шоссе. Когда мы оказались прямо напротив стоявшей на противоположном берегу насосной станции, то развернулись в цепь и группами перебежали через шоссе. Мы попали под обстрел и из здания станции, и со стороны моста. Мы слышали, что на нашем правом фланге, вверх по дороге, ведущей в Неймеген, 3-й батальон тоже вступил в бой. Нам же предстояло захватить мост и уничтожить немцев, засевших в здании насосной станции. На самом мосту тоже засели немцы и их также предстояло уничтожить. Некоторое время мы обстреливали подходы к мосту, когда из-за дома, направляясь на запад, выскочил вездеход «фольксваген» с шестью немцами. Он промчался по дамбе, съехал с нее и снова показался на дороге немного западнее нашей позиции. Мы не стали стрелять вслед - 3-й батальон уже перекрыл дорогу, и немцы попадут прямо им в руки. Позже, я слышал, что ребята из третьего захватили целый поезд с немцами, которые направлялись в отпуск... Теперь путь был открыт, и мы пошли к мосту.

По дренажной канаве мы без проблем подобрались вплотную к мосту. Здесь мы приняли участие в зачистке башни ПВО. Внутри мы обнаружили несколько мертвых немцев, которые были убиты, как мы решили, во время утренней штурмовки зенитных позиций с воздуха. С верхней площадки башни мы видели, как самолеты B-24 «Либерейтор» сбрасывают контейнеры с грузами снабжения на наши зоны высадки.

Мы увидели, что со стороны Граве приближаются армейский грузовик и еще какая-то машина. Ужасная игра началась - они едут, чтобы уничтожить нас. Впервые за этот день я почувствовал страх. И подумал, что больше всего сейчас нам нужны танки. Расстояние до грузовика было еще слишком велико, чтобы можно было открывать эффективный огонь, но его, видимо, обстреляли наши ребята на южной стороне моста. Грузовик резко свернул с дороги и опрокинулся. Несколько солдат выскочило из него и побежало в сторону города. Мы стали стрелять в бегущих, а в ответ из города стали стрелять в нас. Кроме того, по крайней мере два немецких снайпера, засевших на фермах моста, привязавшись к балкам, тоже открыли по нам прицельный огонь. Я стрелял в них из своего «томпсона», пока мы бежали вдоль моста, укрываясь от пуль за металлическими конструкциями ферм. Несколько наших ребят на ходу рубили саперными лопатками все, что хоть немного напоминало провода. Какое-то время я бежал сразу за лейтенантом Мидлтоном. Вокруг свистели пули и осколки, а потом я увидел, что одна из пуль рикошетом ранила лейтенанта в руку. Мы перевязали его. Он сказал, что ранение пустяковое и он не нуждается в моей помощи. Лейтенант уже имел 4 «Пурпурных сердца», последнее он получил за Анцио. Мы двинулись вперед, правда, теперь я держался гораздо дальше от лейтенанта. Если он является заманчивой целью для снайпера, то мне нечего делать рядом с ним.

Так мы преодолели все девять секций моста. Хотя уже темнело, нас продолжали обстреливать из города. Я стал искать укрытие. К счастью, один из солдат предупредил нас о минах, заложенных вдоль обочины дамбы неподалеку от южной башни ПВО. То есть, именно там, куда я собирался бежать. Вероятно, его специально поставили здесь, чтобы предупредить возможные несчастные случаи. Позже мы узнали, что взвод лейтенанта Джона Томпсона из роты Е захватил южную башню во время атаки на мост, а затем, используя ее зенитную пушку, вывел из строя орудие северной башни. 

Через час стемнело. Но к этому времени мост был уже под полным нашим контролем: весь 2-й батальон - почти 400 человек - собрался на южном берегу реки напротив города Граве. На восток и на запад были высланы патрули. Батальон ожидал прибытия британского 30-го корпуса, который по плану должен был соединиться с нами через два дня. Троих из нас отправили в патруль  в город, чтобы связаться с ротой E. Однако никого из роты Е там не оказалось. Позже мы узнали, что парни выпивали с местными в баре в ста ярдах дальше по шоссе. Обнаружилось, что жители Граве очень добры и гостеприимны.

Позиция нашего отряда была самой восточной и располагалась на окраине Граве, вдоль дороги Граве-Бейрз, которая шла на восток параллельно реке, рядом с кладбищем. Голландские кладбища схожи с кладбищами Нового Орлеана и других прибрежных американских городов. Мой окоп располагался на пятачке между кладбищем и дорогой, ведущей на юг. Командный пункт взвода разместился позади нас, на южной стороне дороги, в здании, которое было то ли школой, то ли каким-то складом, я точно не помню. Пулемет установили на северной стороне дороги, между дорогой и идущей перпендикулярно речной дамбой. Пулеметное гнездо оказалось на одной линии с окопом, в котором сидел я со своей винтовкой BAR. Когда стемнело, мы заминировали подходы к пулеметной позиции противотанковыми минами. Мины типа M1A1 состояли из трех частей: корпуса диаметром 12 дюймов с шестью фунтами ТНТ, детонатора и «паутины» - стальной сетки, которая ставилась над детонатором. Когда танк въезжал на сетку, она воздействовала на детонатор, и мина взрывалась. Во время прыжка и переноски мины были разобраны. Каждый из нас прыгал с двумя минами, детонаторы были сложены в нагрудные карманы, а сами мины –  в набедренные карманы или ранцы. Мы так оборудовали позиции, чтобы простреливать все пространство минного поля, а днем снимали мины, чтобы их не могли стащить и использовать против нас. В Граве нам пришлось долбить асфальт, чтобы установить мины, и это было нелегко.

Так для нас закончился первый день операции «Маркет-Гарден»; мост через Маас, самый длинный в то время мост в Европе, состоящий из девяти пролетов, был в наших руках. Мы сидели и ждали, когда 30-й корпус прибудет к «нашему» мосту. Было девять или десять часов вечера.

 

Понедельник, 18 сентября 1944 года

На следующий день, в понедельник, я повел патруль из восьми человек в город Бейрз, что на востоке от Граве. Мы должны были захватить любые переправочные средства на южном берегу, убедиться в отсутствии в городе вражеской бронетехники и установить контакт с 508-м парашютно-пехотным полком и бойцами голландского сопротивления. Я и еще один парень взобрались на речную дамбу и наблюдали, в то время как оставшиеся парашютисты искали мины и ловушки на дороге. Через полтора часа мы добрались до города. Все лодки были затоплены, бронетехники врага не было и в помине, а население встретило нас с распростертыми объятиями, и в маленькой чайной, из окон которой открывался вид на центральную площадь городка и место слияния реки Маас и канала Маас-Ваал, нас угостили холодным пивом, горячими сладкими блинами и беконом. В городе были солдаты из 505-го полка нашей 82-ой  воздушно-десантной дивизии. Их целью был мост через Маас в Мооке, но немцы успели взорвать его и парашютисты оказались отрезаны на южном берегу канала. Мне передали несколько «собачьих жетонов», это были идентификационные знаки парней из военно-воздушного корпуса армии США, пилотов и других членов экипажей сбитых при высадке транспортных самолетов. Я отдал их в штаб роты, как только мы вернулись в расположение. Пару часов мы бродили по округе, выспрашивая местных о немецких танках и голландском сопротивлении. Никто так и не сознался в том, что он подпольщик, зато все были уверены, что в каждом амбаре стоит по «Тигру», хотя уже неделю никто не видел ни одного из них. В конце концов, я собрал своих парней, и мы пошли назад. Когда мы проходили мимо дома, который не осмотрели на пути в город, нас позвал человек. Он оказался членом Сопротивления. Мы сказали ему, что если он заметит немцев в Бейрзе, пусть сообщит нам по телефону, благо телефоны работали хорошо, за исключением нескольких линий, у которых были повреждены фарфоровые изоляторы. После этого мы снова двинулись в путь и прибыли на КП в Граве около восьми часов вечера.

Я доложил, что поля и пастбища слишком размокли, чтобы по ним могла пройти бронетехника, зато пехоту это не остановит. Затем пошел в свой окоп. Ночью, примерно в два часа, мы услышали, что кто-то ползает по нашему минному полю. Двое наших сползли в дренажную канаву и увидели троих в гражданской одежде, снимающих наши мины. За ними стояла машина. Мы окликнули их. Оказалось, что это мэр и член муниципалитета города Бейрз, которые приехали, чтобы утром встретиться со своими коллегами из Граве. Мы вызвали подмогу и отправили их на КП, а мины установили заново. Все было спокойно примерно час, пока меня не разбудили, так как послышалось, что кто-то крадется по канаве со стороны Бейрза. В засаду попался наш друг из Сопротивления. Он сообщил, что ночью мимо него из Бейрза в Граве проехал автомобиль, а так как телефонная связь у них не автоматическая и операторы ночью не работают, ему пришлось идти пешком, чтобы сообщить нам эту новость.

 

Вторник, 19 сентября 1944 года

Вторник выдался туманным и холодным. В нашем секторе столько всего происходило, что когда мы услышали шум моторов позади нас, мы не обратили на это особого внимания. Когда туман рассеялся, ребята взобрались на дамбу и увидели, что на мосту стоит «Шерман». Итак, к нам прибыла  Гвардейская бронетанковая дивизия 30-го корпуса. В девять утра мы уже трепались с британцами, некоторые из которых  были знакомы нам по Анцио, и пили чай. Посыльный сообщил нам, что вскоре мы выступаем, поэтому надо собираться. Мы свернули наше снаряжение и пошли сначала на сборный пункт нашего отделения, затем на сборный пункт взвода и, наконец, на ротный сборный пункт недалеко от моста. Капитан Свит сказал нам, что наша миссия в Граве выполнена, и теперь мы должны присоединиться к нашему полку в Неймегене. Рота F выступила примерно в 10.30, Мы шли, построившись по два, среди других солдат в ротной колонне.

 

Среда, 20 сентября 1944 года

17 сентября 505-й и 508-й полки, а также наш 325-й планерный  полк десантировались к северу от нас. Их целями были Неймеген, мосты через Ваал и канал Маас-Ваал. Когда в среду им не удалось взять мосты через Ваал, ведущие в Арнем, эта миссия была возложена на наш 504-й парашютный полк. Это было грандиозно, правда в тот момент мы так не думали, а были просто напуганы.

На окраинах Неймегена мы свернули с шоссе, которое было забито транспортом, и двинулись на север к Ваалу. По пути, проходя через городские окраины, мы попали в две небольшие перестрелки, но никого из наших парней не ранило. Здесь располагались небольшие цеха и фабрики, на одной из которых собирали пистолеты «Вальтер» P-38.  Наконец жители Неймегена – они все еще не знали, кто выиграет сражение – показали нам две высокие дымовые трубы городской электростанции, место сбора нашего батальона. Мы думали, что будем форсировать реку. Вместо этого мы заняли оборонительную позицию на южном берегу, рядом с электростанцией. Мы стреляли по немцам на другом берегу, поддерживая 3-ий батальон майора Джулиана Кука, который пересек Ваал после полудня. Когда мы заняли оборону, парни из 3-го батальона уже были на том берегу. Так как мы заблудились в пригородах, то опоздали на нашу позицию. Когда мы попробовали открыть огонь по северному берегу, кто-то (я не могу точно вспомнить, кто это был) прибежал к нам и крикнул: «А ну прекратите стрельбу – надеюсь, вы все счастливчики, и никто из вас не подстрелил наших парней на том берегу». Очевидно, что немцев, оборонявших берег, было немного, но все же достаточно, чтобы сделать переправу трудным делом, тем более, что у тех, кто плыл на лодках через Ваал не было никакой возможности для маневра. На нашем берегу исправных лодок почти не осталось. Мы заметили только одну или две. Все остальные были либо на другом берегу, либо утонули. Некоторые лодки возвращались, но тут же отплывали обратно. Эти лодки были единственным транспортом, который доставлял подкрепление тем парням, что уже переправились на северный берег. Мы видели и плывущие по реке тела солдат, утонувших при переправе, вероятнее всего они были ранены и упали с лодки в воду или же их лодка пошла ко дну, получив пробоину.

Так как мы ничем не могли помочь нашим ребятам, переправившимся на северный берег, мы занялись пленными, которых доставляли оттуда. Позднее, уже после заката, нам поручили охранять их. Пленные, между тем, все прибывали и прибывали - это были сдавшиеся защитники мостов. Рядом с моей позицией располагалось небольшое отгороженное пространство. Здесь и размещались пленные. Неподалеку находилось место, куда складывали мертвецов, которых выловили из реки. За ними должны были приехать грузовики и отвезти к месту захоронения.

Я был очень рад покинуть это место, когда уже глубокой ночью мы пошли в город и стали грузиться в «Утки»./1/ Это были те британские амфибии, на которых первоначально планировали осуществить переправу солдат майора Кука, но колонна прибыла слишком поздно. Большие 2,5-тонные грузовики имели корпус, похожий на лодку, и винты, чтобы двигаться по воде. Этот грузовик с одинаковым успехом мог передвигаться и по воде, и по суше. А поскольку ехать приходилось, соблюдая правила маскировки, то мы очень скоро перестали понимать - едем ли мы по дороге или плывем. Ночь была темная и безлунная. Мы очень устали, одни спали стоя, другие скрючились на полу. Я вскарабкался на водонепроницаемый кожух прямо перед сиденьем водителя. Проспал я до трех часов утра 21 сентября, когда «Утка» резко затормозила, и я свалился на землю. По цепочке была передана команда выгружаться. Думаю, что противник засек нас по шуму, который производили двигатели «Уток» и по вспышкам света - шоферы на несколько секунд включали их, чтобы сориентироваться. Как оказалось, нас привезли в самое высокое место Нидерландов – на высоту Берг-ен-Дал, неподалеку от Неймегена. Мы расположились в 200 ярдах от всемирно известного источника и отеля. Нам приказали рассредоточиться и держаться до рассвета. «Утки» уехали, гудя моторами и освещаемые кратковременными вспышками фар. Через двадцать минут мы обосновались на новом месте. Тишина была такая, что можно было услышать, как в лесу падают иголки с веток. А несколько минут спустя я, как и все вокруг, услышал низкий гул выстрела крупнокалиберного орудия. Мы замерли. Послышался знакомый всем нам по Анцио звук подлетающего снаряда, выпущенного из «Экспресса». Не успел еще стихнуть грохот разрыва, а мы уже что было сил окапывались. Мы получили еще несколько снарядов, прежде чем заговорило наше дальнобойное орудие, пытающееся нащупать позицию противника. По нам стреляла пушка, установленная на железнодорожной платформе, она находилась на территории Германии в нескольких милях от нас. Позднее я узнал, что наш 1-ый батальон понес потери, но как велики они были, я не знаю. Утром, в 10.30 нас снова стали обстреливать, но недолго, так как нас прикрыла авиация.

Мы были возмущены тем, что британцы не собирались двигаться дальше сразу же после захвата мостов. Мы даже не видели, чтобы танки шли по мосту на северный берег. Откровенно говоря, мы были уверены, когда пришли на место сбора у электростанции, что нас немедленно отправят через реку к Арнему. Для нас было сюрпризом то, что нас не торопятся переправлять на северный берег. Я понятия не имею, переправился ли туда кто-нибудь еще, кроме парней из 3-го батальона. Вероятно, британцы опасались наступать, не имея никаких сведениях о фрицах, но мы все равно были здорово расстроены тем, что наступление отменили. Мы считали, что дорога в Арнем открыта. Помню, на северном берегу Ваала, у леса на горизонте, мы засекли несколько немецких танков (два, а может, даже и вообще один). Они стреляли, меняли позицию и снова стреляли, затем снова меняли позицию. Они только создавали видимость обороны, интервалы времени между выстрелами были очень большие. Даже после переправы через Ваал, когда 3-й батальон понес большие потери и некоторых это здорово угнетало, мораль все рано не снизилась настолько, чтобы у нас появились какие-то сомнения и неуверенность в своих силах.

 

 

Примечания

 

1 - автомобиль-амфибия DUKW на базе трехосного американского грузовика.

 

Источник

 

Англоязычная версия интервью размещена на сайте Drop Zone.

На русском языке публикуется впервые.

a перевод с английского Александра Алоева.

 

 

Главная страница

Мемуары

 

Найти:

на сайте везде

 

 

 

 

5Вверх5

 

         
  Copyright © 2004 Glory in Defeat. All rights reserved.
Evgeny Khitryak & Vadim Ninov