Glory in Defeat

 

 

 
         

 

   

 

МЕМУАРЫ

 

 

ДЭН РАЙТ

11 парашютный батальон

4 парашютная бригада

1 вдд

 

 

Мои воспоминания о сражении за Арнем очень отрывочны и бессвязны - прошло столько лет с тех пор, но все же попробую рассказать все, что помню.

В самый последний момент перед погрузкой в Англии мне приказали перейти в другой самолет. Почему - я не знаю. Когда мы летели над Голландией, я услышал сильный грохот снаружи. Я решил, что это один из контейнеров сорвался с крепления. Я посмотрел через иллюминатор, что был как раз за моей спиной, и увидел, как очередь трассирующих пуль прошла всего в 7-8 футах от крыла самолета. Тот немецкий пулеметчик стрелял чертовски метко. Зенитные снаряды рвали вокруг нас. Некоторое время спустя мы стали выпрыгивать над нашей зоной высадки.  И вот я уже качаюсь под куполом своего парашюта и ясно понимаю, что грохот стрельбы вокруг буквально оглушает.

Я освободил привязанную к ноге снайперскую винтовку и был готов стрелять в первого же фрица, которого замечу, но потом сообразил, что огонь с земли ведется не по парашютистам, а по самолетам и планерам. По всей длине зоны высадки приземлялись парашютисты, а неподалеку, возле лесополосы, садились планеры. Я добрался до взводного пункта сбора на углу зоны высадки возле группы деревьев и узнал, что из моего отделения (7 человек) прибыл только я один. Позже мне рассказали, что самолет, в котором летели солдаты моего отделения, был подбит примерно в 22 милях от Арнема. Капитан Фрэнк Кинг, возглавлявший парашютный отряд, сумел организовать эвакуацию солдат из горящей машины, но последние 5 или 6 человек все-таки погибли, потому что пламя, охватившее двигатель, подожгло и их парашюты. Я очень надеюсь, что кто-нибудь из тех, кто спасся, жив и читает эти сроки и сообщит мне подробности этого происшествия. Погибшие солдаты были моими близкими друзьями.

Пулеметчик нашего отделения Джим Барлоу также не явился на место сбора и взводный сержант Шортланд забрал у меня снайперскую винтовку и вручил пулемет «Брэн». Позднее я узнал, что капитан Кинг сумел с помощью голландских подпольщиков довести своих выживших людей до Арнема. Однажды я даже видел его, он был на другой стороне улицы. Я еще подумал: «Какое же у вас чумазое лицо, капитан». Это случилось на второй или третий день битвы. Капитан заметил меня, кивнул головой и подмигнул. Я отсалютовал в ответ.

Спустя некоторое время после высадки наш взвод выехал в Арнем. Нас отправили удерживать большой дом на пересечении двух дорог. Мы располагались в нем до следующего дня, потом наш командир взвода повел нас дальше. В нас стреляли, но, как мне помнится, никто не был ранен или убит. Пули по большей части попадали в землю. Позднее сержант и я зашли в дом на берегу Рейна, рассчитывая оборудовать в нем позицию для пулемета, но маленький зарешеченный балкон, выходящий на реку, невозможно было использовать. А потом появились танки и уничтожили противотанковое оружие, расположенное поблизости от нас. Когда танки ушли, я был все еще со своим взводом, но затем капитан, имя которого я не знал, увидел мой «Брэн» и приказал мне переместиться в большой трехэтажный дом, где засели вооруженный пистолетом капитан из Стаффордширского батальона и сержант с винтовкой. Из дома хорошо просматривалась окружающая местность и ясно было, что рано или поздно немцы попытаются его захватить. Мы перевернули стол и установили его возле большого французского окна на первом этаже, устроив огневую позицию для пулемета. Один из танков, остановившийся в переулке, попытался достать нас. На улице, прямо под окнами дома, располагалось противотанковое орудие, но к тому времени, пока я добрался до них и объяснил что к чему, танк уже убрался. Затем шестиствольный миномет стал обстреливать наше здание, пытаясь поджечь его. Капитан отправился на чердак, чтобы тушить очаги возгорания, а нам предоставил позаботиться о Джерри. Однако немцам все же удалось поджечь крышу дома, и, когда дым заполнил комнату, где мы сидели, нам пришлось оставить эту позицию. На следующий день мне довелось еще раз проходить мимо этого дома и он был практически полностью разрушен.

Сержанта и меня направили вдоль ряда зданий к позиции другого взвода, который не имел пулемета. Взвод, состоявший из лейтенанта, сержанта, капрала и четырех рядовых, был из 11-го батальона, но это не был тот взвод, к которому я был штатно приписан. Я вел огонь из  окна спальни в задней части дома, установив «Брэн» на подоконнике. Сержант из Стаффордширского батальона разместился в нише сбоку от окна. Я сказал ему, что эта позиция слишком открытая и потому опасная, но сержант ответил, что ради хорошего обзора стоит рискнуть. Вскоре после этого сержант был ранен - пуля угодила ему в плечо и швырнула его на пол. Позже прибежал посыльный и заорал, что мы обстреляли и убили своих. Все были потрясены этой новостью, но потом другой солдат сообщил, что предыдущее сообщение было ошибочным - убитые были вражескими солдатами. Сражение продолжалось, и посыльный принес новую весть: «Британская армия вышла к мосту», правды в которой было не больше, чем в первом сообщении.

Наступило временное затишье, и я спустился вниз по лестнице и остановился поговорить с лейтенантом и сержантом. И в этот миг прилетела пуля и попала лейтенанту точно в сердце. Мы считали, что противник засел вдоль задней части нашего здания, но позже поняли, что немцы могли оставить снайперов в домах на противоположной стороне дороги. Сержант и его люди оставили наше здание и направились вниз по улице, где занимал позицию значительно больший британский отряд. Я же поднялся за пулеметом, который оставил на полу спальни. Настроение мое было неважным. Несколько позже я услышал сначала хруст битого стекла под подошвами у себя за спиной, а потом голос капитана. который приказал мне вернуться и проверить еще раз тело лейтенанта. Тот был очевидно мертв и лежал на том же месте поперек коридора, в который он вывалился через дверь комнаты. Я стал щупать его пульс и мне показалось, что пульс есть, причем просто сумасшедший, но это моя собственная кровь стучала в висках. Капитан крикнул мне, что уходит, и я, прихватил свой «Брэн», решил последовать за ним. Задняя дверь никак не желала распахиваться полностью из-за груды стекла и битого кирпича. Я нажал изо всех сил, не заметив при этом, что мои кусачки для проволоки, висящие в чехле на поясе, зацепились за дверь рукояткой. Дверь просто заклинило. Меня охватила паника и я стал ломиться в эту дверь так, словно от этого зависела моя жизнь. Впрочем, в тот момент я был уверен, что так оно и есть. Спустя мгновение я успокоился, понял, что к чему, и, немного сдвинув дверь, выбрался наружу и стал спускаться по улице вдоль ряда домов. Еще некоторое время спустя (я предупреждал, что мои воспоминания крайне бессвязны), насколько я помню, я помогал офицеру-медику перевязывать раненых. Он спросил меня, не ранен ли я. Я ответил, что пока что нет. От сказал: «Это хорошо, потому что выглядишь ты неважно и слишком бледный». Меня так и подмывало сказать ему пару ласковых по поводу того, как выглядит он сам, но я сдержался, ведь это был капитан.

Далее я припоминаю себя лежащим возле полковника, а мимо нас по дороге движется немецкий танк. Мы прятались в кустах на обочине дороги и в моей голове крутилась мысль: «Если этот танк сейчас немного повернет, он просто раздавит нас». Но тут экипаж танка обнаружил впереди одно из наших противотанковых орудий (в действительности расчет орудия состоял всего из одного человека) и быстро дал задний ход. Полковник решил взять дорогу под контроль и, размахивая пистолетом, стал отдавать приказы. Мы бросились их выполнять, но что было дальше, выветрилось у меня из головы. Еще позже меня послали вместе с лейтенантом, сержантом и группой солдат удерживать слияние двух улиц (во всем виноват чертов «Брэн»!). Подошли два танка и нам пришлось отступить. В какой-то из моментов сражения - не помню точно, когда это именно было - я сидел в длинной незаконченной траншее и думал: «Мне не пережить все это. Мне только 23 и я ничего еще не видел в жизни, но я все равно умру здесь». Я не чувствовал страха, не был даже испуган, я просто понимал, что так будет и от этого не уйти. Некоторое время у меня был второй номер, но потом я потерял его. Это был выносливый малый из роты С, которого звали Большой Уилки. Припоминаю себя сидящим в другой частично отрытой траншее между двумя строениями. Позади - улица, вдоль которой проходит ряд домов. Два или три танка ведут огонь в нашу сторону. Или это были самоходные орудия? Немцы считали, что в зданиях за нами кто-то есть. Облако кирпичной пыли было таким густым, что мы могли видеть, как снаряды танков проходят сквозь него. Они проносились примерно в шести футах выше наших голов. В этот момент я почувствовал, что моя правая рука затряслась, словно резиновая, и, посмотрев вниз, я увидел, что мой рукав весь в дырах. Я сказал солдату, укрывшемуся поблизости, что ранен. Но он ответил, что это мне только так кажется. Между тем я почувствовал, что мое запястье стало мокрым (конечно, запястье - это не бок и не живот) и теперь уже точно понял, что воображение тут не при чем. Я припомнил, что видел перевязочный пункт в бунгало в самом конце улицы. Я побежал туда и мне сделали перевязку. В течение ночи немецкие танки медленно ползали перед нашими окопами. Противник просочился на нашу позицию и к утру шестеро раненых (в том числе и я) попали в плен вместе с двумя медицинскими работниками, один из которых (очень храбрый человек) также был ранен.

На джипе, за рулем которого был офицер СС, мы проехали мили две и прибыли в госпиталь св. Елизаветы. Мою руку прооперировал британский военный врач, и спустя несколько дней я вместе с другими пленными был направлен в Апельдорн под охраной польских солдат. Нас обыскал говоривший по-английски немецкий офицер. Он достал из верхнего кармана моего кителя буклет, когда-то купленный мной в магазине Вулворта в Хайфе. На оборотной стороне буклета была размещена реклама путеводителя по Палестине. Глаза немца расширились и он спросил: «Вы что, еврей?» Я молча взял у него из рук буклет и повернул вверх обложкой, на которой значилось: «Немецкий за шилинг» (учебник немецкого языка). Он расхохотался и сказал: «Когда через пять лет вы вернетесь домой в Англию, ваш немецкий будет превосходным». Я ответил ему: «Я планирую быть дома на Рождество». Мы оба ошибались, хотя мой ответ был все же ближе к истине. Я вернулся домой в апреле 1945 года.

 

 

Источник

 

Воспоминания размещены на сайте Андриса Хукстры «Операция «Маркет-Гарден».

На русском языке публикуются впервые.

a перевод с английского Е. Хитряка.

 

 

Главная страница

Мемуары

 

Найти:

на сайте везде

 

 

 

 

5Вверх5

 

         
  Copyright © 2004 Glory in Defeat. All rights reserved.
Evgeny Khitryak & Vadim Ninov